В нашей библиотеке работает

 Правила доступа здесь

Правовая информация

Журнальный зал

Доступный спорт

Миленина Анна - самая титулованная спортсменка

Российская биатлонистка и лыжница. Семикратная Чемпионка зимних Паралимпийских игр. Заслуженный мастер спорта России. Чемпионка Мира.

(3853)
Read more...
Кто на сайте ?
We have guests online
Статистика
Content View Hits : 17824976
Счетчики


Разочарования классика

User Rating: / 20
PoorBest 

К 200 летию со дня рождения Чарлза Диккенса (1812—1870)

Чарлз Диккенс

Как так получилось, что Чарлз Диккенс в детстве для того, чтобы прокормиться, вынужден был работать на фабрике ваксы, за шесть шиллингов в неделю наклеивая на баночки этикетки? Почему при двух живых родителях двенадцатилетний мальчик жил в казённом пансионе? Какую роль сыграли в жизни Диккенса Мария Биднел и Эллен Тернан, Мери и Джорджина Хогарт?

Чарлз ДиккенсПочему самый популярный и богатый писатель Англии, имевший жену и десять детей, был несчастен? Какая тоска съедала его душу? О чём он мечтал? Почему от него ушла жена Кэтрин Хогарт, тихая, безропотная женщина? Развод по тем временам был невозможен, но юридически оформить раздельное проживание супругов и их финансовые взаимоотношения было вполне реально. По какой причине она пошла на это после 22 лет совместной жизни? Больше всего на свете Диккенс ненавидел сплетни. Однако разлад в семье он сознательно сделал их предметом, опубликовав подробный отчёт о собственных проблемах на страницах возглавляемого им журнала «Домашнее чтение». Зачем?

Почему дети после разъезда родителей не отваживались встречаться с матерью? Почему писатель безжалостно продал Тэвисток-хауз, в котором некогда так весело справляла рождественские праздники их большая и шумная семья?

Зачем спустя два года после расставания с женой Диккенс сжёг всю их переписку? Отчего совершал непоправимые шаги и в последние годы жизни одну за другой рвал нити, привязывавшие его к прошлому? Попробуем вместе ответить на все эти вопросы, проведя небольшое литературное расследование «Чарлз Диккенс: тяжёлые времена».

Думается, что в ходе мероприятия нам всем удастся немного больше прикоснуться к жизни и творчеству великого классика. Итак...

Мечты о счастливом детстве

Ни о чём Чарлз Диккенс, всемирно известный английский прозаик, автор множества романов, так не мечтал в детстве, как о надёжном, уютном, обеспеченном доме, в котором у кухарки всегда был бы туго накрахмаленный полосатый фартук, а у горничной – аккуратный чепец с оборками. Где никогда не пили бы чай из выщербленных чашек, а у каждого из детей был бы отличный воскресный костюмчик, аккуратно висящий на плечиках в шкафу.

Чарлз ДиккенсВ его собственном детстве дома сменялись, как картинки в волшебном фонаре: родившись в Портсмуте, он в два года попал в Лондон, куда его отца, мелкого чиновника Морского министерства, перевели на службу. Через три года семейство отправилось в Чатем, а спустя ещё несколько лет снова вернулось в Лондон.

Ни мистер Джон Диккенс, ни его жена Элизабет нисколько не заботились о том, как будет устроен их очередной дом и хватит ли в нём спален для многочисленных детей. Чарли помнит, как однажды они всей семьёй вместе с квартирантом и девчонкой-служанкой, взятой из чатемского работного дома, несколько месяцев ютились в четырёх крошечных комнатах. Когда дела налаживались, родители немедленно снимали какой-нибудь милый особнячок, в котором, впрочем, тоже не устраивались основательно, всё время ожидая очередного вынужденного переезда. Джон Диккенс, весёлый и добрый малый, из долгов не вылезал, в их семье вообще не было принято строить долгосрочные планы.

Так продолжалось до той поры, пока в 1824 г. долги Джона не заставили Элизабет с малышами перебраться в казённую квартиру, становившуюся в те времена прибежищем многих беспечных граждан, похожих на чету Диккенс. Диккенса-старшего посадили в долговую тюрьму Маршалси.

Едва не утонув...

Самого Чарли – ему в ту зиму минуло двенадцать – ждала каморка в пансионе старой миссис Ройленс, где жили такие же, как он, мальчишки-недоростки, до которых не было дела их родне. А ещё его ждала фабрика ваксы неподалёку от Хангерфордского рынка, где он, чтобы прокормиться, наклеивал этикетки на баночки за шесть шиллингов в неделю.

Чарлз ДиккенсНе изжитое с годами отчаяние всякий раз охватывало Чарлза Диккенса, стоило ему только вспомнить бесконечно длинную дорогу, что пролегала от пансиона до фабрики. Сколько раз потом он описывал в своих романах эту  дорогу в никуда, которой пробираются по жизни одинокие и всеми забытые дети: Оливер, Дэвид, и Нелл! Никто и нигде не ждал его в те времена, никто, даже мать с отцом, которых он навещал по воскресеньям, ни разу не спросили, что он ест и не промокают ли о его ботинки...

Ужасное существование продолжалось несколько месяцев, до тех пор, пока смерть бабушки, матери непутёвого Джона Диккенса, не обернулась для семейства небольшим наследством, позволившим отцу Чарли расплатиться с долгами. Семья воссоединилась под общим кровом, и Джон Диккенс на радостях даже настоял на том, чтобы вновь отдать сына в школу.

Но было уже поздно – прежнего Чарли, мягкого беззаботного мальчугана, больше не было. Как человек, который, едва не утонув, выбирается на берег с твёрдым намерением непременно научиться плавать, так и Чарлз, чудом избавившийся от отвратительного запаха ваксы, которым он, казалось, пропах на всю оставшуюся жизнь, дал себе слово, что никогда больше не вернётся в те времена...

В пятнадцать он стал клерком в суде, в шестнадцать наскрёб денег на уроки стенографии и одолел её, чтобы перейти работать в газету. В двадцать уже был парламентским репортёром, в двадцать один напечатал свой первый художественный очерк. А спустя четыре года выпустил в свет вышедшие отдельным изданием «Очерки Боза» и начал работать над «Пиквикским клубом».

Мария Биднел – первая любовь

Своей будущей жене Кейт Хогарт Чарлз Диккенс никогда не говорил, что не она была его первой любовью. Эта роль в жизни писателя выпала Марии Биднел, с которой он повстречался в семнадцать лет. Дочка банкира, манерная и легкомысленная, она с удовольствием развлекалась откровенным обожанием, которое дарил ей молодой Диккенс. Потом родители решили, что это развлечение, равно как и страсть, развившаяся в кавалере, грозят зайти слишком далеко, и Марию услали в Париж, а Чарлза отвадили от дома...

Фрэнсис Александр. Портрет молодого ДиккенсаОн ждал, надеялся до тех пор, пока не увидел в глазах вернувшейся из-за моря возлюбленной свой приговор. Но даже когда они расстались, эта злосчастная любовь будто ходила за ним по пятам, отравляя и без того нелёгкую жизнь.

Угнетали вечные разъезды, во время которых Чарли, порой промокший и продрогший и почти всегда голодный, примостившись в полутёмном углу почтовой кареты, при свете крошечного огарка строчил свои репортажи.

Родители, ничему не научившиеся на собственных ошибках, продолжали влезать во всяческие денежные авантюры, из которых их вынужден был вызволять старший сын, выплачивая отцовские долги из своих нелёгких репортёрских заработков...

Как хотелось ему в этих бесконечных странствиях и хлопотах прислониться к надёжному, тёплому плечу, плечу настоящего друга!

Он, несомненно, далеко пойдёт...

«Очаровательный юноша! Очень молод, но чертовски талантлив. Он, несомненно, далеко пойдёт...» Эти комплименты Джордж Хогарт расточал своему младшему коллеге, вместе с которым трудился в одной из вечерних лондонских газет. Молодой друг отца бросал пылкие взгляды на дочь Хогарта, двадцатилетнюю Трин.

Да разве нашлась бы девушка, которую Чарлз Диккенс мог оставить равнодушной? Он был чудо как хорош: большеглазый, подвижный, с вьющимися каштановыми волосами до самых плеч... И какой весельчак!

Дэниэл Маклиз. Портрет Кэтрин ДиккенСемья Хогарт никогда не знала недостатка в талантливых и ярких гостях. Отец семейства был заметой фигурой на литературном небосклоне Эдинбурга, а позднее Лондона, состоял в родстве с Робертом Бернсом, много лет дружил с сэром Вальтером Скоттом. В уютной гостиной дома Хогартов на окраине английской столицы перебывало немало журналистов, музыкантов, поэтов и художников.

Но даже на их фоне молодой Чарлз выглядел более чем достойно. И от взгляда Кэтрин не укрылась учтивость, с которой знаменитые друзья отца спешили пожать ему руку. Многие из них уже прослышали, что этот юноша и есть автор нашумевших сатирических очерков об английской жизни, которые вот уже несколько месяцев публиковала лондонская «Ивнинг кроникл».

Начиная с 1836 г. в печати небольшими выпусками, выходившими с продолжением, стали появляться «Посмертные записки Пиквикского клуба». Книги Диккенса расходились влёт, едва оказавшись на прилавке: «Оливер Твист», «Лавка древностей», «Домби и сын», «Дэвид Копперфилд», «Холодный дом», «Тяжёлые времена», «Крошка Доррит».

Юноша, которому когда-то платили в неделю пять гиней за очерки для лондонской «вечёрки», превратился в одного из богатейших британских прозаиков. К 1858 г., когда Диккенсу исполнилось 46 лет, в Англии не было писателя более популярного во всех слоях общества.

Мечты сбываются? Или нет?

Спустя год после окончательного расставания с Марией Биднел Чарлз женился на Кэтрин Хогарт. Он не ждал от неё любви – был сыт ею по горло. С Кэтрин он связывал последние упования на то, на что он уже устал надеяться: искреннее участие и нежную заботу.

Кэти была единственной, кому он решился рассказать всю правду о фабрике ваксы. Целый час после этого рассказа она прорыдала у него на плече... Но на следующий день, когда Чарлз, с рассвета писавший очередную главу «Оливера Твиста», решил пообедать, он нашёл полупьяную кухарку спящей, а жену – как ни в чём не бывало раскладывающей пасьянс на обеденном столе.

Когда в 1842 г. ему захотелось отправиться в Америку, чтобы насладиться своим заокеанским успехом, Кэтрин чуть не месяц рыдала в подушку. Поплакав, она всё же оставила четверых детей и дом и покорно собралась в дорогу. И ни разу не пожаловалась на тяготы пути.

Кэтрин Хогарт и Чарлз Диккенс

Да, жена рожала одного ребёнка за другим, кормила, пеленала, ставила компрессы, если они болели. Но никогда не предавалась их забавам так же самозабвенно, как предавался им он. Не сочиняла сказки, не выбирала книги, когда дети учились читать. И этим до боли напоминала Чарлзу его собственную мать, от которой он так долго ждал чего-то большего, чем педантично-прохладное выполнение родительского долга.

...Когда-то, ещё мальчиком, гуляя с отцом в окрестностях Чатема, Чарлз увидел небольшой, но удивительно живописный дом, до самой крыши увитый зеленым плющом. «Если ты будешь послушным и станешь прилежно учиться, то когда-нибудь обязательно его купишь», – сказал отец, усмехнувшись его восторгу.

И всё вышло именно так: Диккенс разбогател и однажды узнал, что постоянная сотрудница возглавляемого им журнала «Домашнее чтение» миссис Литтон продаёт тот самый особняк в Гэдсхилле, доставшийся ей в наследство. Чарлз немедленно купил его, принялся перестраивать, ремонтировать и приводить в порядок.

Ему казалось, что когда их семья переселится в этот дом, пустота в душе, которую он в последнее время ощущал всё чаще, исчезнет. И Кэтрин той весной едва ли не впервые в их жизни как будто тоже искренне радовалась вместе с ним.

Весной 1857 г. его мечты сбылись – дом был готов к новоселью, которое и состоялось в мае. В июне к ним приехал погостить Ганс Христиан Андерсен – его книги Диккенс обожал и давно жаждал заполучить сказочника к себе в гости...

Спектакли от Диккенса

К тому времени «спектакли от Диккенса» стали не менее популярны, чем его знаменитые романы. Театр, как и литература, был его страстной привязанностью с детства. Однажды в молодости он, расхрабрившись, добился прослушивания в Ковент-Гардене, но в решающий день недолеченная в детстве болезнь почек уложила его в постель, и случай был упущен. Впрочем, как только литературный труд стал приносить Чарлзу достаточно средств, он немедленно пустил часть из них на собственное хобби, начав ставить любительские спектакли. И те, кому случалось видеть Диккенса на сцене, уже никогда не могли сказать с точностью, выиграло ли английское искусство в тот день, когда между театром и литературой он сделал выбор в пользу последней.

Чарлз ДиккенсНа представлениях, которые устраивал Чарлз, бывший одновременно и режиссёром, и ведущим исполнителем, и администратором, бывала даже королева Виктория, не раз выражавшая своё искреннее восхищение его актёрским талантом.

Часто вместе с отцом в постановках принимали участие и старшие дети – сын Чарли, дочери Мэйми и Кэт, свояченица мисс Хогарт, а иногда и сама миссис Диккенс. Писатель даже организовал у себя дома, в роскошном особняке Тэвисток-хаус, маленький театр, достать билеты в который считалось среди театралов Лондона большой удачей.

Драма приятеля Диккенса Уилки Коллинза «Замёрзшая пучина» поначалу тоже была опробована на домашней сцене в день рождения Чарли-младшего. Для себя Диккенс выбрал, как обычно, главную мужскую роль, а женские достались дочерям и сестре жены – Джорджине. Представление оказалось настолько удачным, что Диккенсу пришла в голову мысль отправиться с ним в турне.

Однако когда спектакль вышел с домашних подмостков на профессиональные, стало ясно, что дочери и Джорджина свои роли не потянут – их голоса не были поставлены для сцены. Между тем сам Чарлз, бравший некогда уроки декламации у Роберта Кили, вполне мог играть в профессиональной труппе. Тогда он обратился к актрисе театра «Принсес» миссис Тернан, которая имела трёх прехорошеньких дочерей – Фанни, Марию и Эллен, тоже начинающих актрис.

Летом 1857 г., репетируя для представления в Манчестере драму «Замёрзшая пучина», сорокапятилетний Чарлз Диккенс познакомился с восемнадцатилетней актрисой Эллен Тернан. И вся его прежняя жизнь разбилась вдребезги...

Жизнь пополам

Уже осенью 1857 г. мистер Диккенс распорядился установить книжные полки, чтобы отделить бывшую гардеробную, в которой он теперь спал, от их с Кэтрин супружеской спальни.

Ему казалось, что спрятавшись от жены за этими полками, он сумеет укрыться от собственных невесёлых мыслей, разочарований, отчаяния и нерешительности. Он был уверен, что в этой келье, которую он в порыве нахлынувшей на него элегической любви соорудил себе в собственном доме, образ новой возлюбленной будет приходить к нему хотя бы по ночам.

Жена Чарлза Диккенса КэтринК его удивлению, чуть ли не каждую ночь ему снилась Кэтрин, но не та, что по вечерам шаркала шлёпанцами за белой дверью, а другая, которую он теперь почти и не помнил: тихая, ласковая, синеглазая девочка. С ней, как ему теперь казалось, так жестоко обманувшей его ожидания, он когда-то надеялся пройти вместе по жизни... Теперь Чарлз чувствовал себя в западне и должен был всё как следует обдумать.

Всякий раз, когда случалось видеть Эллен, ему казалось, что время чудесным образом отступает, груз прожитых лет, вечная изнурительная работа, волнения, доставляемые ему сонмом незадачливых родственников, которых он вынужден был опекать, собственное растущее семейство, нуждавшееся в его заботе, – всё это как будто исчезает, и он снова молод, у него всё впереди.

Диккенс очнулся только тогда, когда после трёх выступлений в Манчестере они вместе с Эллен, её сестрой и матушкой вернулись на поезде в Лондон. И он вдруг понял, что не может без неё дышать...

Большие надежды

Сколько раз Чарлз Диккенс задавал себе вопрос: что же есть в Эллен такого, чего нет в Кэти? Он знал, что любой досужий сплетник, узнав о его любви, многозначительно ухмыльнётся – так пошло, примитивно и однозначно всё представлялось со стороны. Всем! Даже его собственным дочерям. Стареющий писатель и молоденькая актриса.

Эллен ТернанОн ждал от Эллен обновления. Много лет он без меры отдавал свою жизнь тем, кто населяет теперь его книги, которые с таким восторгом читают тысячи людей. Много лет он щедро тратил силы души на домашних, заражая их своим весельем, оптимизмом, пылким темпераментом.

О, что он творил! Погрузив в почтовую карету всё семейство, отправлялся в долгие упоительные путешествия по Европе, устраивал феерические домашние праздники по случаю любой, пусть и не слишком примечательной семейной даты, брал на себя все тревоги, совсем как в ту весну 1851 г., когда за две недели лишился отца и восьмимесячной дочери.

Именно в этот период он приластился к длительным прогулкам. Кэтрин всегда считала их сумасшествием. Ей самой даже путь из гостиной в столовую казался слишком длинным, а Чарлз мог отмахать за раз несколько десятков миль и стать после такого моциона только свежее.

Несколько последующих лет он метался по жизни, как корабль в поисках попутного ветра. Брался за новые замыслы и оставлял их, пускался в путешествия, которые скорее напоминали бегство... Если бы только Эллен дала ему надежду! Он давно уже бросил бы всё: опостылевший брак, порядком наскучившие литературные труды, Лондон, который он так любил когда-то и который теперь всё чаще раздражал его своей суетой. Они могли бы организовать труппу, ездить с гастролями по Англии, Америке, Канаде. За океаном давно наслышаны о его спектаклях и не раз приглашали...

Но мисс Тернан лишь вежливо принимала его покровительство, не двигаясь в своих чувствах дальше холодноватой, хотя как будто бы и искренней дружбы.

Скандал в благородном семействе

И вот однажды Кэтрин с поблекшим лицом, искажённым гримасой недоумения и детской обиды, пришла к нему в кабинет с браслетом, который он послал мисс Тернан, и потребовала объяснений.

Чарлз Диккенс с дочерьмиНо что он может им всем объяснить: жене, детям, свояченице Джорджине Хогарт, уже давно ведшей в доме Диккенсов всё хозяйство? Его показное негодование, которым он встретил вспышку супружеской ревности, не более чем формальность. Как пустая формальность и то, в чём он с таким пылом убеждал Кэтрин.

Хотя это святая правда: несмотря на все ухаживания, которые он неуклюже маскировал под отеческое покровительство, Эллен Тернан и в самом деле до сих пор не стала его любовницей.

Конечно, ему следовало быть осмотрительнее и поразборчивее написать ювелиру адрес Эллен. Тогда приказчику не пришло бы в голову отправить этот злосчастный браслет ему домой.

Впрочем, к чему досадовать на то, чего нельзя изменить? К тому же разве только в браслете дело? Он давно в западне, и этот не ко времени попавшийся на глаза Кэтрин браслет только ещё одно звено в тех цепях, которые с каждым днём опутывают его всё крепче, не давая дышать, писать, жить, думать...

Что взамен?

«Ты никуда не поедешь! Никуда! Я не позволю тебе унижаться! Кэт стукнула кулачком по дверному косяку и, войдя в спальню матери, решительно закрыла за собой дверь. – Эта гадкая женщина сама должна извиниться перед тобой! Слышишь?! Она должна валяться у тебя в ногах, моля не предавать огласке подлую алчность, которая заставляет ее выманивать подарки у собственного соблазнителя. Если хочешь, я сама пойду к отцу и выскажу ему всё в лицо...»

Голос девушки звучал всё громче... Но миссис Диккенс в ответ лишь успокаивающе погладила дочь по плечу и улыбнулась болезненной и жалкой улыбкой: «Не шуми, Кэт... Твой отец считает, что я должна извиниться перед мисс Тернан... Значит, мне нужно поехать».

Завязав под подбородком ленты потёртой шляпки, супруга мистера Диккенса мягко, но решительно отстранила всё ещё стоявшую у двери дочь. И увидев, как у той брызнули из глаз досадливые, злые слёзы, ободряюще добавила: «Не надо плакать, детка... Я думаю, всё обойдётся».

Чарлз Диккенс с дочерьми...Кэтрин Диккенс горько вздохнула. Неужели всего этого никогда не было? Ни восторженного ожидания счастья, ни волнующего флирта, после которого она полночи не могла уснуть, ни их первого поцелуя, случившегося ещё до помолвки, в полумраке передней, в углу между галошницей и подставкой для зонтов?..

Эллен Тернан едва исполнилось девятнадцать, и посмотрись Кэтрин хоть во все на свете зеркала, ей в свои сорок три всё равно не сравниться с молоденькой красоткой. Фигура, когда-то привлекавшая плавностью форм, расплылась, грудь, выкормившая десять детей, опала, круглый с ямочкой подбородок отвис...

Двадцать лет она жила рядом неприметной тенью, рожала ему детей, терпеливо сносила его переменчивые настроения, непостоянство и вспыльчивость. И что получила взамен? Сафьяновый футляр, в котором, как свернувшаяся под пеньком гадюка, лежал этот отвратительный браслет, приготовленный её мужем любовнице?

Интересно, сможет ли её супруг, гордившийся своим знанием Лондона, отыскать в этом городе ещё хоть одну жену, способную вынести столько, сколько вынесла она за эти двадцать два года? Вечные претензии, которым она тщетно пыталась соответствовать, и вечные снисходительные улыбки в ответ: «бедняжка Кэти», «глупышка Кэт»...

Даже Джорджина с годами стала относиться к Кэтрин свысока, всячески подчеркивая, что та не стоит и мизинца своего знаменитого супруга. Джорджина была на девять лет моложе сестры и с юности жила в её доме, который со временем незаметно прибрала к рукам. Кэтрин, вечно обременённой очередным младенцем, частенько бывало не до домашних дел, и Чарлз утверждал, что только на свояченице и держится их беспокойное хозяйство.

Но даже Кэтрин с её простодушием, на которое так часто сетовал Чарлз, было ясно, что то благородное хозяйственное рвение, с которым Джорджина ведёт чужой дом, – плод не только её душевной щедрости. Достаточно взглянуть на ласкающие движения, которыми сестра развешивала в шкафу рубашки Чарлза, на мягкую поступь, когда она отправлялась в кабинет зятя, чтобы отнести ему чай, и сразу становится понятно, что Джорджиной движет нечто большее, чем чувство долга...

Кэтрин со смирением сносила упрёки, которыми муж год от года осыпал её всё чаще, предлагая ей поучиться у младшей сестры рачительности и педантичности. Терпела на заре их супружества обожание Чарлзом другой её сестры – семнадцатилетней Мери. Прожив в доме зятя чуть больше года, та скоропостижно умерла от болезни сердца. И Чарлз купил землю подле могилы молоденькой свояченицы, чтобы после смерти быть похороненным рядом с ней. Кэтрин тогда промолчала...

Нет, она сейчас же вернётся и не позволит больше помыкать собой. И миссис Диккенс решительно высунулась в окно, приказывая вознице остановиться.

...И в тот же миг всё развеялось, как облака, унесённые за горизонт вихрем. Ничему этому не бывать. Кэтрин привыкла подчиняться Чарльзу, подлаживаться под него. К тому же она слишком устала. Этот последний год, прошедший в холодной вражде и взаимных упреках, вконец её измотал. И раньше, чем кучер успел осадить лошадь, она упавшим голосом снова велела ехать...

По воле мужа она четверть часа сгорала от неловкости в тесной передней семейства Тернан, ожидая, когда мисс Эллен и её матушка изволят её принять. По его воле она, краснея и глядя в пол, лепетала перед надменно молчавшей девчонкой, годившейся ей в дочери, какие-то невразумительные и жалкие слова и выслушивала в ответ её ядовито-вежливые комплименты: «О, миссис Диккенс, какая честь... Наши наилучшие пожелания мистеру Диккенсу...»

В погоне за счастьем

В это же самое время Чарлз Диккенс, отправившийся на свою ежедневную традиционную прогулку, уже несколько минут стоял неподвижно на перекрёстке. Потом, топнув ногой, что было силы сжал пальцами набалдашник трости. Он никогда не отступал перед препятствиями и теперь не изменит себе. Он добьётся этой девушки! Ей по силам излечить его от тоски, которая вот уже несколько лет гложет его сердце, от одиночества, которое с каждым годом становится всё невыносимее.

Эллен не обманет его ожиданий, как обманули их мать, Мария и Кэтрин. Да, ему сорок шесть. Но ведь не девяносто! Он ещё может быть счастливым. У него на руках девять детей, младшему из которых только шесть. Но дети растут. Дочери Кэт и Мэйми скоро выйдут замуж. Старшие мальчики разъедутся учиться. Он и сейчас почти богат. А между тем у него есть идея, которая, возможно, озолотит его.

Чарлз ДиккенсЭта мысль родилась у Чарлза давно, ещё во времена любительских спектаклей, и с тех пор не давала ему покоя. Что, если он станет единственным актёром труппы и сам прочтёт со сцены собственные произведения? Такого ещё никто не делал! Он вынашивал эту идею не один год. И только когда сама королева, прослышав о намерении Диккенса, высказала желание его послушать, Чарлз наконец решился.

Договорившись со старым другом Артуром Смитом, что тот станет его антрепренёром, Диккенс подписал контракт на серию сольных выступлений в лондонском Сент-Мартинз-Холле. Если первые чтения пройдут успешно, он отправится в гастрольную поездку по провинциальным городам. А Эллен, если пожелает, вполне могла бы сопровождать его на правах помощницы и ассистентки.

У него ещё всё впереди! Нужно только выбраться из этого болота, в которое его затянула Кэтрин. Нужно порвать те нити, которыми, как паутиной, опутана его прежняя жизнь! Чарлз мечтательно улыбался, и ветер трепал его длинную бороду, в которой уже начинала серебриться седина.

И грянул гром!

28 апреля 1858 г., вернувшись после репетиции предстоящей премьеры его сольного выступления в Сент-Мартинз-Холле, Чарлз Диккенс был поражен странной тишиной, царившей в его обычно таком шумном доме. Джорджина не покрикивала на кухарку, дочери не ссорились из-за разорванных нот. Даже мальчишек, вечно стучавших своими ботинками по лестнице, и тех не было слышно...

Но что ещё страшнее, он не слышал так надоевшего назойливого, как ему всегда казалось, шарканья старых домашних туфель Кэтрин: супруга мистера Диккенса покинула их общий дом с намерением никогда туда более не возвращаться.

Чарлз ДиккенсСказать, что Чарлз был поражён, означало не сказать ничего. Он был оглушён, повержен. Решительно невозможно было поверить, что тихоня Кэтрин, не способная, как он думал, выбрать без посторонней помощи даже материю себе на платье, приняла решение первой.

Однако и это было ещё не всё! Кэтрин заявила, что не желает сохранять в тайне их разъезд и делать хорошую мину при плохой игре. Развод по тогдашним законам был невозможен, однако юридически оформить раздельное проживание супругов и их финансовые взаимоотношения было вполне реально. Именно этого она и потребовала.

Озадаченный и раздражённый Чарлз начисто забыл о том, как ещё недавно сам мечтал о свободе, и категорически отказался следовать советам друзей, убеждавших его замять скандал по той простой причине, что все обстоятельства разъезда были против него. В тщетном стремлении хотя бы отчасти излить свою досаду на Кэтрин, он даже опубликовал подробный отчёт о собственных семейных проблемах на страницах возглавляемого им журнала «Домашнее чтение».

Но изменить что-либо было было уже невозможно...

После кораблекрушения

Миссис Диккенс поселилась небольшом доме на Глостер-кресент, неподалеку от Риджентс-парка, скромную жизнь в котором ей отныне обеспечивали шестьсот фунтов, которые Чарльз по решению суда выплачивал жене в качестве ежегодного содержания. Для соблюдения приличий, к которым так чувствительна была тогдашняя Англия, с матерью жил старший сын Чарли.

Другие дети, в том числе и младшие, остались с отцом и вскоре переехали вместе с ним в Гэдсхилл-плейс. Их встречам с матерью Диккенс не препятствовал. Но дети, выросшие в доме, где всё и всегда подчинялись отцу, сами на них не отваживались. Даже бывая на уроках музыки в доме напротив, дочери никогда не заходили к Кэтрин. Но она, как обычно, молчала.

Летний дом Диккенса

Со временем слухи вокруг скандала в семье Чарлза Диккенса улеглись, жизнь снова вошла в свою колею, а воспоминания о той, что двадцать лет была спутницей его жизни, как будто вовсе изгладились. Дом писателя, в котором правили оставшаяся возле обожаемого зятя Джорджина Хогарт и старшая дочь Мэйми, вновь стал хлебосольным приютом для гостей, которые круглый год не покидали Гэдсхилл-плейс.

Сольные выступления Диккенса на сцене пользовались не меньшей, а возможно, даже большей популярностью, чем некогда его романы. Новая любовь разожгла в душе Чарлза огонь, совсем уж было начавший угасать, и этим новым пылом он теперь делился со зрителями так же щедро, как некогда с читателями.

Когда Диккенс исполнял в лицах сцену убийства Нэнси из «Оливера Твиста», мужчины в зале заливались слезами, а дамы падали в обморок. За последние десять лет жизни благодаря этим выступлениям и двум последним романам – «Большие надежды» и «Наш общий друг» – писатель удвоил свое состояние.

Эллен Тернан в конце концов уступила его ухаживаниям, оценив ту неусыпную заботу, которой Диккенс окружил её саму, сестёр и матушку, а также неустанно оказываемую щедрую финансовую помощь. Она милостиво, хотя и тайно, принимала писателя в доме, что он снял для неё на лондонской Линден-Гроув. Именно здесь Чарлз Диккенс начал писать свой последний роман «Тайна Эдвина Друда», который так и не успел закончить...

Тень в одночасье надломившейся жизни легла и на детей Диккенса. Матушкина любимица Кэти, яростно защищавшая её во время ссор с отцом, так и не оправилась после расставания родителей. Она поспешила покинуть Гэдсхилл-плейс и вышла замуж за первого же подвернувшегося жениха, с которым была несчастна.

Мэйми, боявшаяся, что без неё стареющий Диккенс будет чувствовать себя одиноким, так и осталась старой девой. Сыновья, за исключением Генри, тоже разочаровали отца, в особенности своей передавшейся через поколение склонностью к расточительности.

Как будто стремясь убедить себя в правоте собственных непоправимых шагов, Диккенс в последние годы одну за другой рвал нити, привязывавшие его к прошлому. Он безжалостно продал Тэвисток-хауз, в котором некогда так весело справляла рождественские праздники их большая и шумная семья.

А спустя два года после расставания с женой на поле неподалёку от Гэдсхилл-плейс он сжёг всю свою переписку. Кэтрин же хранила письма мужа до конца жизни и перед смертью отдала их дочери с просьбой опубликовать. Последнее, чего хотела от жизни одинокая и всеми забытая жена знаменитого писателя, – это поделиться воспоминаниями о любви, которая, как она продолжала верить, некогда все же жила в их с Чарлзом доме.

С. Россинская

Библио-поле. 2012. № 6. С. 31-37.

Уважаемые читатели, на нашем сайте есть для скачивания аудио-книги Чарлза Диккенса в формате с криптозащитой:

Диккенс, Ч. Американские заметки 

Диккенс, Ч. Картины Италии 

Диккенс, Ч. Домби и сын. Том 1 

Диккенс, Ч. Домби и сын. Том 2 

Диккенс, Ч. Приключения Оливера Твиста - 1 

Диккенс, Ч. Приключения Оливера Твиста - 2

{jcomments on}

 
Вам понравилась статья? Поделитесь с друзьями.
Увеличение шрифта

Увеличить шрифт 3 Обычный шрифт 3 Уменьшить шрифт 3

Поиск по сайту
Проект библиотеки

Перевод(Translator)
Календарь событий

 May   June 2019   Jul

SMTWTFS
   1
  2  3  4  5  6  7  8
  9101112131415
16171819202122
23242526272829
30 
Julianna Walker Willis Technology
Клубы по интересам

Уважаемые посетители и гости сайта!!!


Тульская областная специальная библиотека для слепых приглашает к сотрудничеству мастериц и волонтеров для изготовления тактильных книжек для маленьких детей с нарушениями зрения.
Обращаться по телефону:
8(4872) 41-66-14
8(4872) 41-03-36
Электронный адрес: Tosbs@tularegion.ru

 banner neb

banner antinarkotik

Профилактика нарушений
правил дорожного движения

Профилактика нарушений правил дорожного движения

Наш адрес: Тула, ул. Щегловская засека, дом 9. ТОСБС.
Технические вопросы:  +7 (4872) 41-04-81
Эл.адрес: Tosbs@tularegion.ru
Сайт: www.tosbs.ru - адаптирован для пользователей с проблемами зрения
Целевая аудитория: работники библиотек, читатели, педагоги, студенты вузов и колледжей, школьники,
работники социальной сферы и общественных организаций, воспитатели коррекционных детских садов,
дефектологи, тифлопедагоги, люди с ослабленным зрением и незрячие, их родственники,
а так же широкий круг аудитории.